Разве можно представить, что вместо Тебя
Здесь Варавва права гражданина обрёл,
Чтоб ему колосились под небом хлеба,
Когда он потоптал и любовь, и добро?

Защищаясь, скажи о волнующих днях,
О ликующем сыне Наинской вдовы...
О слепых, уходящих домой не впотьмах,
А под сводом пленяющей их синевы!

Расскажи, как уныло, без светлых надежд
Прокажённые шли, а Тебя повстречав,
Уходили, забыв о гнетущей нужде...
Где им, жалким, для помощи встретить врача?

Вспомни то, как любила Тебя детвора,
Как тянулась к рукам, затаённо дыша,
Как, проснувшись, желали встречаться с утра,
И спроси: "Разве дети к злодеям спешат?"

А когда на защиту ответят: "Распни!",
Суд проси, чтоб свидетелей верных призвал,
Чтобы каждый из них всё как есть рассказал -
Что свершил и чему многих Ты научал.

И тогда промолчи. Скажет пусть Иаир,
Как Ты добр и велик, возвратив к жизни дочь...
Вартимей пусть расскажет, как чуден стал мир,
Когда Ты пожелал ему в горе помочь.

Прокажённые пусть подойдут на помост
И покажут рубцы затянувшихся ран...
И другие ответят на дерзкий вопрос,
Охладив разгоревшийся пыл горожан.

Только где они? Где?! Их не видно в толпе.
Неужели пронзила сомнений стрела?
Неужели рассеялись все, оробев,
Зная, как беспощаден народ и Пилат?!

Крик насилья потряс первозданную твердь...
Правосудие пало под натиском лжи!
И из адских глубин была вызвана смерть,
Чтобы жизни лишить подсудимую Жизнь...